Глава 1

— Сэр, сэр! Господин Натаниэль, пора вставать, не то проспите завтрак!

Беспощадные лучи солнца и незнакомый пронзительно громкий голос прогоняли приятную утреннюю дрему. На мои неразборчивые ленивые уговоры поспать ещё немного суетящийся вокруг меня силуэт лишь тяжко вздохнул. Почувствовав из кухни тонкий аромат кофе и хлеба, я сдался и наконец открыл глаза, ворча и потягиваясь. Я нехотя поднялся с постели и провёл ладонью по своим золотистым волосам в надежде прогнать сонливость, краем уха слушая напоминания прислуги о подготовленном на сегодня костюме и о том, что с утренними ритуалами стоит поторопиться, ведь меня уже ждут к столу.

Что-либо делать откровенно не хотелось. Каждый день словно предыдущий: ранний подъём, бесконечная учёба, безосновательные упрёки отца, капризы младшей сестры. Повезло, если за день придётся контактировать только с семьёй! В детстве я до безумия любил гостей, мне было очень интересно узнать, как живут другие люди, мне нравилось общаться и рассказывать истории, которые я придумывал сам. Но это время прошло. Я вырос, папа объяснил значение слов, которые клеймом отпечатались на моём жадном до общения сердце: «наследник», «образование», «будущее». Всё больше времени я проводил в библиотеке и учебном классе, всё чаще предпочитал одиночество семейному обществу.

Не глядя, я механически шёл в столовую залу. За свои 17 лет жизни здесь я выучил каждую ступень, каждую стену и окно. Всё, что восхищало, приелось и надоело. Однако толку от жалоб не было.

Я ускорил шаг, стараясь заглушить неприятные навязчивые мысли, и через недолгое время добрался до нужной двери. «Согласно этикету, ты не можешь войти ни в одну дверь, не постучав», — пронеслось в голове. Одно из нескольких десятков правил, что с рождения вбивают ему в голову.
— Натаниэль, ты опоздал.
Вся семья уже сидела за столом. Во главе стола — отец, сверлящий его «за-что-мне-такое-мучение» взглядом; слева от него моя младшая сестра Адель, в чьих глазах горело предвкушение очередной нотации от отца, адресованной её нелюбимому братцу-наследничку; а напротив неё — матушка. Она — единственная причина, почему вся наша семья ещё не перегрызла друг другу глотки. Именно от неё мне достались светлые волосы с золотым отливом и голубые глаза — все остальные в нашей огромной родословной были темноволосыми. Я втайне очень гордился тем, что я от них отличаюсь, а Адель, наоборот, использовала это как очередную причину выставить меня дураком. Пожалуй, моя «светлость» была её любимым издевательством. Увидев нетерпение в глазах сестры, мама бросила на неё строгий взгляд, заметно поумерив её пыл.
— Да, отец. Я прошу прощения. Больше такого не повторится.
— Я слышу это оправдание по пять раз на неделе. Сколько можно? Моё терпение подходит к концу! Если ты ещё не запомнил, я повторюсь: в интеллигентном обществе…
«…опоздания неприемлемы, как и несоблюдение режима», — мысленно закончил за него я. Опустив голову и сделав вид, что очень стыжусь своего поступка, я принялся ждать конца выговора. Никто не замечал моих достижений и прогресса, они воспринимались как должное, зато промахи замечали сразу. «Папа» отчитывает меня за каждую мелочь, зачастую даже не убедившись, что я действительно виноват. Он читает нотации столь часто, что я могу цитировать их наизусть, ни разу не запнувшись. Я мог бы отстоять свою правоту или доказать, что он не прав, однако я не устраиваю ссору назло сестре, которую очередной скандал с моим участием лишь позабавит, словно цирковое представление…

Впрочем, сейчас ни к чему думать об этом. Отец посчитал, что с него достаточно, и скупо кивнул на пустующее место рядом с ним, побуждая меня присоединиться к трапезе. Я молча занял свой стул и невозмутимо приступил к завтраку, чем заметно огорчил Адель. Но, чувствую, мне ещё достанется, если она решит поглумиться надо мной, когда я зароюсь в библиотеке.

Когда с едой было покончено, я нетерпеливо заёрзал на стуле в ожидании разрешения отправиться в библиотеку. Учиться я не очень люблю, редко какие-то факты могут показаться мне интересными, однако в библиотеке я могу насладиться одиночеством,
собраться с мыслями и иногда даже немного подремать. В такие моменты важно быть начеку, ведь если вместо учёбы меня застигнут спящим, одним выговором не обойтись. Бросив в сторону родителей вопросительный взгляд и не получив ответного, я привстал было из-за стола, однако отец вдруг заставил меня вернуться на место резким «сядь». Послушно вернувшись на место, я открыто уставился на него в ответ, будто требуя объяснений.
— Я надеюсь, ты не забыл, что сегодня вечером мы направляемся к Блэквудам?

Вот чёрт! Забыл, ещё как забыл! Но виду подавать нельзя, иначе точно влетит…

— Я помню, отец.
— Карета будет подана в два часа дня. Будь добр, приведи себя в порядок к этому времени. И уложи свои патлы, это неприемлемо для человека твоего статуса.
— Понял, всё сделаю.
В комнате воцарилось прохладное молчание. Не желая терять время, которого и так немного, я нарушил тишину:
— Я могу идти?
— К двум будь собран, не забудь. А сейчас можешь быть свободен. Иди, ройся в своих книжках.
Не скрывая облегчения, вызванного избавлением от общества родственников, я спешно направился по знакомому коридору в мой тихий уютный мирок. Встретив у входа горничную, остановился и призадумался.
— Принеси мне чай. Зелёный. Слышал где-то, что он успокаивает нервы…
Присев на любимое кресло возле высокого книжного шкафа, я наконец позволил себе снять маску послушного мальчика. Запустив руки в волосы, я шумно выдохнул сквозь зубы, пытаясь унять раздражение. Снова эти Блэквуды! Чёрт бы их побрал! Каждую неделю, снова и снова: то наша семья едет к ним с визитом, то они вдруг заявятся! Как же они мне надоели… Угораздило же отца выбрать мне партию из этой слащавой семейки. Их старшее поколение неплохое, можно культурно побеседовать об эпохе Просвещения или памятниках готической архитектуры, но их единственная дочь, Арабелла, — избалованное неприкосновенное существо. Любезничает со мной на трапезах и совместных вечерах, заставляя родителей радоваться, но как только остаёмся одни, строит из себя недотрогу! Пф, можно подумать, она мне интересна! Тем более мы двое понимаем, что этот брак нужен нашим родителям, а не нам, поэтому я не понимаю, к чему весь этот спектакль. Да я лучше с обычной служанкой или горничной пообщаюсь, чем попробую найти с ней общий язык! Как же она мне надоела!
Непрекращающийся поток мыслей прервал лёгкий отрывистый стук в дверь. Ах да, чай. Уверен, на щебетание прислуги о чудодейственном эффекте зелёного чая можно положиться. Делаю глоток. Действительно становится спокойнее. Возможно, на меня умиротворяюще действует атмосфера библиотеки и тишина, или мне стало легче после того, как я выплеснул злость, но всё-таки в магию чая хочется верить. Откидываюсь на спинку кресла, наслаждаясь ароматом бумаги. Ещё глоток. Смотрю на неподвижную поверхность напитка в чашке в моих руках. Эх, вот бы существовал мир, где происхождение не является приговором. Тогда родители сделали бы наследницей рода Адель или выдали бы её за кого-нибудь из хорошей семьи. А может, и сами правили бы до самой старости, не желая делиться властью…


А я тогда стал бы путешественником. Пусть без образования, пусть один, пусть нищий! Я объездил бы все города и страны, увидел бы мир, знакомился с людьми! Я стал бы писателем, рассказывал о своих приключениях в рассказах и стихах! Я помогал бы людям, меня бы любили таким, какой я есть! Меня не пытались бы сделать таким, каким меня хотят видеть! Я, я!..

Перед глазами замелькали красочные картинки моего несуществующего настоящего. Меня окружают люди, улыбки, смех, благодарности. Вот он я, за моей спиной тысячи километров и сотни людей!.. с
Но стоило мне лишь моргнуть, и всё то, что делало меня таким счастливым, вдруг исчезло. Перед моими глазами — лишь неподвижная поверхность чая. Сколько бы я ни всматривался, как сильно ни пытался вернуться в те далёкие страны, ничего не происходило. Вокруг меня — лишь равнодушные высокие шкафы стоят, словно немые стражники моего покоя.
Непоколебимо молчаливые, хранящие в себе в десять, в сто раз больше историй, чем я смог бы придумать за всю свою несчастную жизнь.

Я смотрел внутрь полупустой чашки снова и снова, но с каждым разом моя надежда вновь увидеть там своё счастье лишь гасла. Наконец я одним глотком решительно расправился с оставшимся чаем, уже неприятно холодным и потерявшим свои прекрасные вкус и аромат. Схватив с полки недочитанную книгу, я бездумно уставился на текст, не в силах связать ни буквы, ни слова, ни строчки.

Я верю, что мне не показалось. Мне хочется верить, что именно такое будущее меня ждёт. Я надеюсь увидеть всё то, что мне привиделось сегодня, вживую. Только там моё место, моим единственным домом всегда будет дорога. Надо лишь подождать.

Я встряхнул головой, прогоняя мечты и фантазии, и принялся вчитываться в текст учебника.