Автор: Арсений Сухарников
«Самое драгоценное — люди рядом»:
интервью с участником СВО, членом поисково-спасателного отряда
Сегодня ВДВ остаются одними из самых боеспособных и мобильных подразделений, готовых выполнять самые сложные задачи в любых условиях.
Дня преддверии Дня ВДВ корреспондент «Детской редакции» встретился с одним из участников спецоперации, членом поисково-спасательной группы и профессиональным спортсменом, имеющими за плечами более 30.000 прыжков с парашютом Владимиром А. с позывным "Кощей" . В ходе беседы Владимир рассказал о своей службе, поделился личными переживаниями и ответил на вопросы, которые волнуют многих.
— Как вы приняли решение участвовать в СВО?
— Как любой нормальный мужик, который был в армии и принимал присягу. Я просто про это не забыл. Присяга — это не то, что ты на бумаге прочитал, а то, что остаётся в голове и в сердце. Вот и всё. Это моя страна, это моя родина, здесь мои родные, близкие, друзья — их надо защищать. Страна оказалась втянута в войну — без вопросов. К тому же я в погонах, я военнослужащий, у меня никакого решения не было — это произошло естественно, само собой. По-другому никак. Я гражданин этой страны. Вот и всё.
—Как Ваше решение приняли родные, друзья, близкие?
— Да никак — нормально приняли. А что ещё делать? В принципе, весь ответ на второй вопрос кроется в первом. Выбора нет. Другие для себя нашли выбор —кто-то уехал заграницу. А те, кто давал присягу, — у них выбора нет. Вот так.
— Третий вопрос: что было самым сложным в решении?
— Да ничего сложного не было. Естественная ситуация, в которой надо поступить именно так, а не иначе. Поэтому сложностей не возникло.
— Как Вы готовились к участию?
— Когда началась война, то есть специальная военная операция, я был в служебной командировке в Сирии. Там за командировку платили прибавку к зарплате. У меня было разломанное плечо, травма. Я думал на эти деньги приеду и сделаю операцию. Но началась война, и мне нужно было уходить на «ленточку». Я все эти деньги потратил на экипировку: купил бронежилет, приспособления, прицелы, медицину, хорошую обувь, куртку, боевые брюки и всё, без чего на войне не обойтись. Вот и вся моя подготовка.
— Какие самые важные человеческие качества нужны на передовой?
— Те же, что и в мирной жизни: надёжность. А если говорить о физической подготовке — выносливость, потому что таскать приходится много, нагрузки большие. А чисто человеческое — это надёжность. Это самое главное.
— Кто Вам помогает поддерживать боевой дух?
— Пацаны, которые рядом. Такие же, как ты, единомышленники, с которыми ты в одной группе. Это самая лучшая помощь, самая лучшая надежда. Лучше ничего быть не может. Самое драгоценное — это люди рядом. Это дорогого стоит.
— Вам бывает страшно?
— Конечно, бывает. На войне только дурак не боится. Но чаще всего страх приходит уже после того, как ситуация осталась позади. Когда всё обошлось, все живы, здоровы, и только потом приходит осознание, что могло быть гораздо хуже. Тогда да — шерсть на загривке дыбом становится. Страх на войне помогает выжить, спасает жизнь. Кто не боится — тот дурак, может не вернуться. А нам надо домой всем, поэтому бывает страшно.
— Спасали ли вы товарищей и спасали ли они вас?
— Прямо экстремальных ситуаций у нас не было. Но мы готовы к спасению. У нас поисково-спасательная группа — ПСГ, в простонародье. Мы заточены на то, чтобы эвакуировать тех, кому за «ленточкой» понадобится помощь. В основном это экипажи сбитых наших самолётов или вертолётов. Надо быстро подскочить на вертушке, забрать живых, а если есть погибшие — забрать их. Это наша специальность, наша профессия. Делать это готовы, но, к счастью, лично у нас таких ситуаций пока не было.
— Девятый вопрос: есть ли у вас какие-то традиции или ритуалы?
— У каждого своё. Когда идём на боевой вылет за «ленточку», у меня есть то, что я называю «боевой молитвой» — определённый набор слов, который я каждый раз повторяю про себя, обращаясь к Богу, чтобы Он не отвернулся, помог, если что, и не оставил в беде. Может, это суеверие, но с психологической точки зрения очень помогает — становится легче. А особо других ритуалов и традиций нет.
— Чего больше всего не хватает во время службы?
— Да ничего. А если точнее — кого. Это родных и близких. Потому что в отрыве от них скучаешь безумно. Когда есть возможность позвонить, поговорить — это очень ценно. Они за нас переживают, волнуются, молятся — это сильная моральная поддержка. Но то, что их нет рядом, — конечно, жалко. Однако по-другому никак: они должны быть дома, под мирным небом. А насчёт мирного неба — это мы уже разберёмся.
— Расскажите про ваш быт.
— Мы базировались не на самой «ленточке», а в глубине территории, оттуда совершали вылеты. В отличие от ребят на передке, которые живут в блиндажах, шалашах, землянках, у нас было нормально — грех жаловаться. Были кровати, горячая вода, душ, нормальный туалет, бельё меняли, питались нормально. Даже холодильник, телевизор, микроволновка — но это всё сами покупали на свои деньги. После боевых вылетов кто смотрел телек, кто читал, кто в интернете сидел — когда он был. Стиральные машинки у нас работали практически круглосуточно. Быт был нормальный, не жалуемся.
— Чем Вы занимаетесь в свободное время?
— Кто чем. Оборудовали спортивный зал — кто-то ходил, железки тягал. Я люблю по деревяшкам — пилить, строгать, вытачивать. Находил доски, колупал их из земли и развлекался. Кто-то читал, кто-то смотрел скачанные фильмы. Каждый занят по-своему.
— Расскажите про товарищей, если можно. Что самое важное в армейской дружбе?
— Армейская дружба, с небольшими отличиями, такая же, как и на гражданке. Главное — осознавать, что ты уже не просто «ты», а одна десятая коллектива. Ты отвечаешь за благополучие, безопасность, здоровье и жизнь тех, кто рядом. И они точно так же отвечают за тебя. Держимся друг за друга, заботимся, поддерживаем. Вместе делаем всё быстро, без филонящих. У нас такого не было. Самое важное — рядом оказываются единомышленники. В поисково-спасательных группах всегда собираются люди с одинаковыми мозгами, одинаковыми ценностями и задачами. Это очень важно.
— Поделитесь каким-то смешным или необычным случаем, который запомнился? Бывает такое?
— На этот вопрос затрудняюсь ответить, честно. Смешного на войне не сильно много. А необычное — лучше промолчать, потому что необычное там — это чаще всего не очень хорошее. Школьники будут это слушать или читать, так что извините, но не надо.
— Пятнадцатый вопрос: какие планы на жизнь после окончания спецоперации?
— Самые нормальные планы, как у любого человека: жить дальше. Есть семья, родные, близкие, друзья, есть работа — служба в армии. После окончания СВО будет ещё чем заняться — последствия разгребать придётся долго. А так — любить родных, беречь их, радоваться жизни и мирному небу. Вот и все планы.
— Что важно знать про СВО школьникам, что хотели бы им донести?
— На мой взгляд, важно говорить не столько про СВО, сколько про службу в армии. Солдат срочной службы на войну не привлекают, по крайней мере стараются, но они там были, есть, и кто-то погиб, кто-то попал в плен. Сейчас в армию никто не хочет идти, учитывая обстоятельства, и это ужасно. Но каждый должен для себя решить: могу ли я позволить, чтобы мою сестру, маму, бабушку, дедушку защищал кто-то такой же, как я, — парень, который, возможно, сидит со мной за одной партой, — а я останусь дома? Если могу — ради Бога. Если нет — тогда придётся год жизни посвятить именно этому. Если так — моё уважение и почтение. Всем спасибо, всем удачи, здоровья и мирного неба.
Дня преддверии Дня ВДВ корреспондент «Детской редакции» встретился с одним из участников спецоперации, членом поисково-спасательной группы и профессиональным спортсменом, имеющими за плечами более 30.000 прыжков с парашютом Владимиром А. с позывным "Кощей" . В ходе беседы Владимир рассказал о своей службе, поделился личными переживаниями и ответил на вопросы, которые волнуют многих.
— Как вы приняли решение участвовать в СВО?
— Как любой нормальный мужик, который был в армии и принимал присягу. Я просто про это не забыл. Присяга — это не то, что ты на бумаге прочитал, а то, что остаётся в голове и в сердце. Вот и всё. Это моя страна, это моя родина, здесь мои родные, близкие, друзья — их надо защищать. Страна оказалась втянута в войну — без вопросов. К тому же я в погонах, я военнослужащий, у меня никакого решения не было — это произошло естественно, само собой. По-другому никак. Я гражданин этой страны. Вот и всё.
—Как Ваше решение приняли родные, друзья, близкие?
— Да никак — нормально приняли. А что ещё делать? В принципе, весь ответ на второй вопрос кроется в первом. Выбора нет. Другие для себя нашли выбор —кто-то уехал заграницу. А те, кто давал присягу, — у них выбора нет. Вот так.
— Третий вопрос: что было самым сложным в решении?
— Да ничего сложного не было. Естественная ситуация, в которой надо поступить именно так, а не иначе. Поэтому сложностей не возникло.
— Как Вы готовились к участию?
— Когда началась война, то есть специальная военная операция, я был в служебной командировке в Сирии. Там за командировку платили прибавку к зарплате. У меня было разломанное плечо, травма. Я думал на эти деньги приеду и сделаю операцию. Но началась война, и мне нужно было уходить на «ленточку». Я все эти деньги потратил на экипировку: купил бронежилет, приспособления, прицелы, медицину, хорошую обувь, куртку, боевые брюки и всё, без чего на войне не обойтись. Вот и вся моя подготовка.
— Какие самые важные человеческие качества нужны на передовой?
— Те же, что и в мирной жизни: надёжность. А если говорить о физической подготовке — выносливость, потому что таскать приходится много, нагрузки большие. А чисто человеческое — это надёжность. Это самое главное.
— Кто Вам помогает поддерживать боевой дух?
— Пацаны, которые рядом. Такие же, как ты, единомышленники, с которыми ты в одной группе. Это самая лучшая помощь, самая лучшая надежда. Лучше ничего быть не может. Самое драгоценное — это люди рядом. Это дорогого стоит.
— Вам бывает страшно?
— Конечно, бывает. На войне только дурак не боится. Но чаще всего страх приходит уже после того, как ситуация осталась позади. Когда всё обошлось, все живы, здоровы, и только потом приходит осознание, что могло быть гораздо хуже. Тогда да — шерсть на загривке дыбом становится. Страх на войне помогает выжить, спасает жизнь. Кто не боится — тот дурак, может не вернуться. А нам надо домой всем, поэтому бывает страшно.
— Спасали ли вы товарищей и спасали ли они вас?
— Прямо экстремальных ситуаций у нас не было. Но мы готовы к спасению. У нас поисково-спасательная группа — ПСГ, в простонародье. Мы заточены на то, чтобы эвакуировать тех, кому за «ленточкой» понадобится помощь. В основном это экипажи сбитых наших самолётов или вертолётов. Надо быстро подскочить на вертушке, забрать живых, а если есть погибшие — забрать их. Это наша специальность, наша профессия. Делать это готовы, но, к счастью, лично у нас таких ситуаций пока не было.
— Девятый вопрос: есть ли у вас какие-то традиции или ритуалы?
— У каждого своё. Когда идём на боевой вылет за «ленточку», у меня есть то, что я называю «боевой молитвой» — определённый набор слов, который я каждый раз повторяю про себя, обращаясь к Богу, чтобы Он не отвернулся, помог, если что, и не оставил в беде. Может, это суеверие, но с психологической точки зрения очень помогает — становится легче. А особо других ритуалов и традиций нет.
— Чего больше всего не хватает во время службы?
— Да ничего. А если точнее — кого. Это родных и близких. Потому что в отрыве от них скучаешь безумно. Когда есть возможность позвонить, поговорить — это очень ценно. Они за нас переживают, волнуются, молятся — это сильная моральная поддержка. Но то, что их нет рядом, — конечно, жалко. Однако по-другому никак: они должны быть дома, под мирным небом. А насчёт мирного неба — это мы уже разберёмся.
— Расскажите про ваш быт.
— Мы базировались не на самой «ленточке», а в глубине территории, оттуда совершали вылеты. В отличие от ребят на передке, которые живут в блиндажах, шалашах, землянках, у нас было нормально — грех жаловаться. Были кровати, горячая вода, душ, нормальный туалет, бельё меняли, питались нормально. Даже холодильник, телевизор, микроволновка — но это всё сами покупали на свои деньги. После боевых вылетов кто смотрел телек, кто читал, кто в интернете сидел — когда он был. Стиральные машинки у нас работали практически круглосуточно. Быт был нормальный, не жалуемся.
— Чем Вы занимаетесь в свободное время?
— Кто чем. Оборудовали спортивный зал — кто-то ходил, железки тягал. Я люблю по деревяшкам — пилить, строгать, вытачивать. Находил доски, колупал их из земли и развлекался. Кто-то читал, кто-то смотрел скачанные фильмы. Каждый занят по-своему.
— Расскажите про товарищей, если можно. Что самое важное в армейской дружбе?
— Армейская дружба, с небольшими отличиями, такая же, как и на гражданке. Главное — осознавать, что ты уже не просто «ты», а одна десятая коллектива. Ты отвечаешь за благополучие, безопасность, здоровье и жизнь тех, кто рядом. И они точно так же отвечают за тебя. Держимся друг за друга, заботимся, поддерживаем. Вместе делаем всё быстро, без филонящих. У нас такого не было. Самое важное — рядом оказываются единомышленники. В поисково-спасательных группах всегда собираются люди с одинаковыми мозгами, одинаковыми ценностями и задачами. Это очень важно.
— Поделитесь каким-то смешным или необычным случаем, который запомнился? Бывает такое?
— На этот вопрос затрудняюсь ответить, честно. Смешного на войне не сильно много. А необычное — лучше промолчать, потому что необычное там — это чаще всего не очень хорошее. Школьники будут это слушать или читать, так что извините, но не надо.
— Пятнадцатый вопрос: какие планы на жизнь после окончания спецоперации?
— Самые нормальные планы, как у любого человека: жить дальше. Есть семья, родные, близкие, друзья, есть работа — служба в армии. После окончания СВО будет ещё чем заняться — последствия разгребать придётся долго. А так — любить родных, беречь их, радоваться жизни и мирному небу. Вот и все планы.
— Что важно знать про СВО школьникам, что хотели бы им донести?
— На мой взгляд, важно говорить не столько про СВО, сколько про службу в армии. Солдат срочной службы на войну не привлекают, по крайней мере стараются, но они там были, есть, и кто-то погиб, кто-то попал в плен. Сейчас в армию никто не хочет идти, учитывая обстоятельства, и это ужасно. Но каждый должен для себя решить: могу ли я позволить, чтобы мою сестру, маму, бабушку, дедушку защищал кто-то такой же, как я, — парень, который, возможно, сидит со мной за одной партой, — а я останусь дома? Если могу — ради Бога. Если нет — тогда придётся год жизни посвятить именно этому. Если так — моё уважение и почтение. Всем спасибо, всем удачи, здоровья и мирного неба.