Повесть «Следуй за Штормом»
Глава 2
Автор: Алёна Петракова

Глава 2

Внезапно заигравшая громкая музыка оглушила, заставив меня сморщиться и прикрыть уши ладонями, что не сильно помогло. Хлопочущие и спешащие по своим делам незнакомцы в масках не позволяли мне стоять на месте, и толпа понесла меня вслед за собой. Когда мой слух немного привык к шуму, я попытался прислушаться к разговорам, однако не мог понять ни слова из того, что говорили окружающие меня люди. Незнакомый мне говор, много шипящих звуков, достаточно резкое звучание – неведение заставляло беспокоиться. Стараясь заглушить панику, вот-вот грозившую взять надо мной контроль, я стал пробираться к краю улицы, шествие по которой так упрямо несло меня вперёд. С трудом, но мне это удалось, и я зашёл в первую дверь, что попалась мне на пути.
По сравнению с уличным гамом, в этой лавчонке было очень тихо. Полумрак, царящий здесь, не позволил сразу разглядеть вещи на прилавках, однако, присмотревшись, я заметил большое количество фонариков самых разных форм и размеров, но ни один из них не светился. Я настороженно попятился в сторону выхода, однако стоило мне сделать пару шагов, как передо мной возник силуэт.
— Эй, кто такой?
Звучание родного языка бальзамом легло на уши, заставив меня облегчённо вздохнуть. Посчитав это достойной причиной довериться новому знакомому, я невозмутимо начал:
— Доброго времени суток, сэр! Я попал в затруднительное положение, не соизволите ли вы...
— Какой я тебе сэр? — перебил собеседник. — Меня зови по-простому, Кир. Так что ты тут забыл? Не видел, что ль, табличку на входе? Закрыт магазин, завтра приходи!
— Нет, сэр… Простите, Кир. Табличку я действительно не видел. Но разрешите мне всё-таки объясниться.
— Да пожалуйста, объясняйся сколько влезет. Только давай по пути расскажешь, я тороплюсь. Некогда мне тут со всякими сэрами любезничать.
Он, несмотря на плохое освещение, уверенно зашагал в сторону двери. Смирившись с тем, что другого выхода у меня нет, я обречённо поплёлся за ним, стараясь случайно ничего не задеть.
— Так что, поговорить ещё не расхотелось? — послышалось впереди.
— Нет, не расхотелось. Я понимаю, это прозвучит странно, но… Где я нахожусь?
— Вот оно что, так ты из туристов! Заблудился, да?
«Да уж, лучше я соглашусь с тем, что я потерявшийся турист, не то он меня за сумасшедшего примет».
— Да, я не могу найти своих товарищей. Так где я? И как мне отсюда выбраться?
— Так бы сразу и сказал, а то я уж подумал, что ко мне воры пробрались! Выбраться? Успеешь ещё уйти, пошли лучше погуляем по ярмарке. Когда ещё тут окажешься? А тут, гляди-ка, сама судьба привела! Как тебя звать-то, потеряшка?
— Я… — фамильярность нового знакомого напрягала, поэтому называть своё настоящее имя не было абсолютно никакого желания. Перебрав в памяти недавние разговоры прохожих, я вспомнил, что слышал одно странное слово. — Фукудзава. Вот моё имя.
— О, ты местный! Не представляю, как ты мог тут заблудиться… Ладно, Фукудзава, будем знакомы. Пойдём, я покажу тебе нашу немаленькую гордость — Большой Китайский Карнавал!
Цветные кимоно, расписанные цветами и сложными иероглифами, не прекращающие улыбаться маски торговцев и прохожих, ярко-красные фонари, обдающие своим светом и теплом шумную аллею, конца которой не было разглядеть, — всё это мелькало перед моими глазами столь быстро, что мне толком не удавалось рассмотреть ни одного прохожего. Царящая вокруг атмосфера маскарада поглотила меня, заглушила нарастающее чувство тревоги, вытеснив его восторженным предвкушением.
Кир оказался неплохим парнем. Он только с виду грубоват, но на деле очень добрый. Без его помощи я наверняка ещё долго бродил бы здесь, но с его помощью я стал прекрасно ориентироваться. Хотя, если быть честным, за всю дорогу он мне откровенно надоел. Когда заметил, что я внимательно его слушаю, принялся рассказывать о чём ни попадя, и слова поперёк не скажешь. Бормотал что-то об истории праздника, о традиции носить маски, об осторожности с девушками-танцовщицами, поэтому весь путь я больше смотрел по сторонам, чем слушал своего «экскурсовода».
Меня не очень огорчило то, что на главной площади мы были вынуждены попрощаться — его знакомый договорился с ним о встрече, и ему нужно было идти, поэтому он понадеялся на мою хорошую память и пожелал хорошо отдохнуть, оставив меня одного.
Я, окончательно освоившись, побрёл дальше вдоль торговых лавочек и гуляющих здесь людей. Привлекательные запахи уличной еды, фокусники, приглашающие народ на свои представления, самые разные магазины и лавки — здесь каждый нашёл бы развлечение по душе, не зря Карнавал назван Большим.
Услышав издалека лёгкую ненавязчивую мелодию, я оглянулся в сторону, откуда она доносилась, и с удивлением заметил огромное количество столпившихся гуляющих, что заметно пробудило мой интерес. Не без труда пробравшись сквозь толпу, я выглянул из-за плеча впереди стоящего человека и обомлел.
Из-под тонких пальцев девушек в нежно-розовых нарядах, перебирающих струны гуциней с грациозной легкостью, лилась мягкая обволакивающая мелодия, которую дополняли бравые юноши с флейтами Шен и барабанами Баньгу. Танцующие под их спокойный мотив неприкосновенные девушки поражали своей гибкостью и хрупкостью, незаурядными движениями тонких рук заставляя наблюдателя забыть о проблемах и трудностях, которые здесь казались пустяковыми и незначительными. Вдруг неспешная мелодия сменилась более активным, выразительным мотивом. Залихватски присвистывающие зрители сверкали довольными ухмылками, демонстрируя, что эта мелодия узнаваема и очень ожидаема среди них. Замершие на мгновение танцовщицы вновь ожили, но на этот раз не с пустыми руками: синхронно раскрыв широкие зонты оттенка цветущей сакуры, девушки начали танец.
Я словно в оцепенении наблюдал за ними, не в силах оторвать взгляда. Меня охватило приятное волнение, я почувствовал острое желание присоединиться к той великолепной картине, которую своими плавными текучими жестами создавали танцовщицы вкупе с оркестром. Не в силах себя контролировать, я сделал шаг вперёд, протянул руку к одной из девушек. Она, заметив мой порыв, подарила мне осторожную улыбку и, подхватив мою замершую в нерешительности руку, смело закружилась в танце, игриво утягивая меня за собой.
Я утратил возможность думать о плохом, растерял все способности к здравомыслию. Передо мной была лишь одна цель — не прекращать танец. Я отдал себя во власть музыки, позволяя ей управлять мной, моими мыслями, действиями и чувствами. Я не различал постоянно меняющихся сказочных ликов девиц, танцующих вместе со мной, не пытался уследить за хаотично передвигающимися зонтами, что танцевали в их руках, я лишь подчинялся неведомому инстинкту, что тянул меня вперёд снова и снова, что заставлял меня кружиться в танце до потери сознания, что не отпускал меня ни на секунду, не позволяя одуматься или перевести дух. Я потерялся среди взметающихся подолов кимоно, мерного перебора струн гуциней, вспышек фонарей, я потерялся и не хотел, чтобы меня нашли. Я упивался захватившим меня счастьем, продолжая танцевать назло своему прошлому, своему происхождению. Я с вызовом совершал движение за движением, словно стремился показать всему миру, что этот я — настоящий, что ничто не посмеет остановить меня и прервать танец, ведь вся моя жизнь сейчас сконцентрировалась в одном лишь этом танце. Он одновременно не был для меня ничем и был всем. Я знал, что больше никогда не смогу почувствовать то, что испытываю сейчас, и открыто этим пользовался, не ограничивая и не контролируя себя. Я танцевал так, будто завтра конец света. Будто я — тот, кто его призовёт.
Но вдруг моё упоение дало трещину. Меня посетило навязчивое ощущение того, что некто сверлит меня взглядом со спины. Не в силах избавиться от назойливого предположения, я на миг обернулся, чтобы убедить себя, что я в очередной раз навязываю себе ненужные мысли. Но лишь одного этого мгновения мне хватило для того, чтобы встретиться взглядом с обладателем непроглядно-чёрных, словно бездна, глаз.
Меня словно окатили ледяной водой. Будто под гипнозом я замер, не в состоянии сделать и шага. Танцующие вокруг засуетились, встретив помеху в моём лице. Не ожидая столь резкой остановки, девушка, что танцевала со мной, не успела остановиться и в мгновение ока с негромким вскриком повалилась на землю. Несколько секунд я стоял, не осознавая происходящего. Вокруг меня зашептались, музыка смолкла, где-то неподалёку послышались возмущённые громкие голоса. Однако мой взгляд был прикован к незнакомому силуэту, чей взгляд словно поглотил меня. Услышав вскрик падающей девушки, в его глазах промелькнула вспышка гнева, и меня охватил неподдельный страх. Если бы не толчок кого-то из недовольных наблюдателей неудавшейся сцены, я бы, наверное, так и продолжил стоять на месте, словно в трансе. Но всё же удар привёл меня в сознание.
Первое и единственное, о чём я успел подумать, — это необходимость бежать. В ту же секунду я сорвался с места. У меня не было ни времени, ни сил подумать о том, куда я бегу, от кого и зачем. Животные рефлексы подгоняли меня, заставляя ускоряться ещё и ещё. Обернувшись и пробежавшись глазами по толпе, со злостью кричащей мне вслед, я задержался глазами на углу, из которого меня сверлил тяжёлым взглядом темноглазый незнакомец, но то место пустовало. Не успев толком обрадоваться, что мне удалось незаметно скрыться, я заметил двух коренастых мужчин, быстрым шагом направляющихся в мою сторону.
Чёрт-черт-черт! Только этого не хватало! Убежать от них сил мне точно не хватит… Надо петлять по закоулкам и узким проходам, чтобы они потеряли мой след!
Заворачиваю за угол, задеваю несколько стоящих друг на друге коробок. На извинения времени нет, силы подходят к концу, как бы ни старался, бег становится медленнее. Нужно быть осторожнее, не стоит привлекать внимания. Делаю крюк через арку, ведущую на моё место преступления. Туда возвращаться точно не стоит. Ныряю в тёмный еле заметный проулок, наконец останавливаюсь и прислоняюсь спиной к стене, жадно хватая ртом воздух. Медленно прихожу в себя, сползаю вниз вдоль стены.
И слышу довольный хохот в паре метров от себя. Медленно, будто не веря в происходящее, я поворачиваю голову в сторону источника звука. Отрезав единственный путь отхода, надо мной высятся две мускулистые широкоплечие фигуры, чьи хищные ухмылки говорят об их явно недобрых намерениях. Поднимаюсь на ноги, молча делаю пару шагов назад и врезаюсь в царапающую спину холодом каменную стену. Бежать некуда. Я в тупике.
— Ну здравствуй, Фукудзава!
Пытаюсь расслышать хоть что-то сквозь грохот бьющегося набатом сердца. Уже и до имени добрались? Не удостаиваю их ответом.
— Чего же ты молчишь, дорогой друг? Я предлагаю тебе побеседовать, а ты всё молчишь и молчишь…
Голос, насквозь пропитанный фальшивой жалостью, до тошноты приторный и мягкий, кажется незнакомым. Из-за покрова темноты его обладателя разглядеть очень трудно.
— Кто вы? Что вам от меня нужно? И откуда вы знаете моё имя?
— Я думал, ты догадливый. Но, видимо, и я иногда могу ошибиться.
Вместо ответа на хотя бы один из заданных мною вопросов, он швыряет к своим ногам нечто, что в ответ на его маневр издаёт болезненный стон, заставляя меня поёжиться. Голос связанного создания, лежащего на земле между мной и моим «собеседником», знаком мне. Перебираю воспоминания. Кир! Нет-нет-нет, он ведь совсем не при чём!
Действие, совершённое чтобы запугать меня, производит ровно противоположный эффект: я, гордо выпрямившись в полный рост, с вызовом смотрю туда, где незнакомец прячет свои непроглядно черные глаза за покровом темноты.
— Отпустите его, он не виноват.
— Он не виноват, говоришь? А в чём виновата девушка, которая упала из-за тебя? Ты даже не затруднил себя тем, чтобы ей помочь.
Я не нашёлся с ответом, заставляя его продолжить говорить.
— Все девушки-танцовщицы на этом карнавале — моя собственность. А я очень не люблю, когда мои вещи берут без спроса. Особенно если с ними что-то случается. — Он выдержал символическую паузу, словно перед оглашением приговора. — Что ж, око за око.
В темноте сверкнуло лезвие.
Но вспышка тут же исчезла вместе с силуэтом, заставляя меня изо всех сил вжаться в стену в надежде на собственную удачу. Однако то, что я услышал, абсолютно не соответствовало моим ожиданиям. Не знаю, что я должен был услышать, но точно не грохот, топот нескольких пар ног, звон металла и гневный вскрик моего судьи. Хриплый до неузнаваемости голос выплюнул еле слышное «Беги», и я который раз за день поддался инстинкту. Беспощадно оттолкнув появившийся на пути силуэт, я пролез через узкий проход, который приметил, пока слушал бессмысленную болтовню этого эгоиста. Однако впереди встретил лишь такую же холодную бетонную стену. Услышав за спиной топот ног, я лихорадочно осматривался в надежде на подсказку, однако теперь решения действительно не было. Смирившись с поражением и перебирая в голове имена всех тех, с кем не успел попрощаться, я приложил ладонь к гладкому камню. Подождите, или не гладкому? Это что, дверная ручка?
Не теряя времени на лишние раздумья, я дёрнул её на себя и открыл незаметную, выкрашенную в цвет стены дверь. Как стрела влетев в незнакомое помещение, ставшее для меня убежищем, я с силой захлопнул за собой многострадальную дверь и поблагодарил судьбу за чрезвычайное содействие.
Наученный горьким опытом, я не торопился радоваться. Осторожно выглянув из коридора, где я притаился, я попытался осмотреться. В большом зале, вид на который открылся мне, стояло огромное количество полок с различными странными вещами. Не приметив среди полок никого, похожего на людей, я несмело шагнул вперёд, вглядываясь в полки. Привыкшие к темноте глаза неприятно покалывало от яркого света, но это были пустяки по сравнению с тем, что со мной могли сделать, не найди я эту дверь. На ближайшем ко мне стеллаже располагались стеклянные шары: большие, маленькие, с подставками и без. Я попытался взглянуть в один из них, однако не увидел ничего, кроме клубящегося внутри серого дыма. Пройдя немного вперёд, я обнаружил целый отдел с разными склянками, бутылями и пробирками. Баночки отличались размером, формой, цветом, и на каждой из них обязательно была этикетка, исчерченная непонятными знаками, похожими на руны. Опасаясь прикасаться к чему бы то ни было из увиденного, я двинулся дальше, намеренный изучить то странное место, куда мне было суждено попасть. Заметив слабый проблеск сбоку от себя, я обернулся и застыл, очарованный красотой, которая открылась передо мной.
Перья всех цветов и мастей переливались ярче, чем красивейшие драгоценные камни, красивее, чем самые запоминающиеся рассветы и закаты, словно эти перья принадлежали не птицам, а ангелам, что своим благочестием хранят меня от невзгод.
Не видя причин противиться желанию забрать одно из перьев, я потянулся за небольшим чернильно-синим перышком, однако в последний момент передумал и схватил длинное узкое перо травяного зелёного оттенка, которое на свету отливало золотом.
— Поздравляю, Натаниэль. Оно выбрало тебя. Или ты его.
Подскочив от неожиданности, я молниеносно развернулся в сторону говорящего. Им оказался дедушка, судя по всему, настроенный миролюбиво.
— Ты, должно быть, проголодался? Давай я угощу тебя. Баоцзы, Гобаожоу, Рамен?
Пожилой мужчина внушал доверие и владел располагающей атмосферой, поэтому моя настороженность быстро сменилась заинтересованностью.
— Габо… что? Мне, если можно, просто воды.
— С этим помочь не могу, извини. Из напитков у нас только те, что ты рассматривал ранее, в цветных склянках. Не думаю, что тебе захочется попробовать.
— Что ж, тогда, пожалуй, воздержусь. А с чего вы взяли, что я устал?
— После побега от самого влиятельного лица из организующих карнавал трудно не устать. Зачем ты полез туда? Кир ведь предупредил тебя насчёт девушек.
— Так вот что он про них говорил… Прошу прощения, я запамятовал. К слову, о Кире. Он в порядке? — уточнил я с лёгким удивлением, вызванным поразительной осведомлённостью, соблазну воспользоваться которой я поддался.
— Да, он жив. Не очень здоров, правда, ну ничего, оклемается. Я поблагодарю его за тебя.
— Спасибо.
Я взглянул на перо, которое всё ещё сжимал в ладони.
— Откуда вы знаете моё настоящее имя?
— Я всё знаю.
После небольшой паузы он добавил:
— Думаю, тебе пора возвращаться.
Я хотел было бросить на него недоуменный взгляд, однако у меня в глазах резко потемнело. Я в панике попытался схватиться за что-нибудь, однако руки не слушались. Я закричал, надеясь на спасение, но ноги подкосились, и я упал, потеряв сознание, с застывшим на губах криком.
Не прошло и нескольких секунд, как зрение вдруг прояснилось. Однако перед глазами была вовсе не та картина, что я видел некоторое время назад. В глаза мне бил солнечный свет, путаницу в мыслях прогонял уже знакомый крик горничной:
— Господин Натаниэль! Прав ваш отец, каждый день одно и то же! Просыпайтесь же, не то меня из-за вас накажут! Сколько можно, раз за разом только хуже! Мне надоело бесконечно тормошить вас каждое утро! Вставайте!
Я в недоумении протёр глаза. Белый потолок, который я наблюдаю каждое утро. Однообразные стены, которые окружают меня вот уже 17 лет. Мягкая постель, которую так сильно не хочется покидать по утрам. Я дома.
— Я понимаю, сэр, что вы вчера вернулись от семьи Блэквуд в очень поздний час, однако это вовсе не значит, что вам позволено отдыхать весь день! Отец и так перенёс завтрак на целый час из-за вас, не смейте опаздывать!
Вчера. Блэквуд. Поздно. Картинка сложилась, вчерашние воспоминания накрыли с головой, вызвав лёгкий приступ головокружения. Вчера мы снова поехали к Блэквудам. Арабелла была очень добра, и после пары бокалов вина за ужином я, поверив, что она действительно снисходительна ко мне, поделился с ней своими фантазиями о путешествиях. Она высмеяла меня перед моими родителями, а потом пошла жаловаться своим, что не хочет замуж за бестолкового необразованного фантазёра, который стремится не к удержанию власти и благополучия рода, а к тому, чтобы скорее сбежать. Да уж, такого выговора от родителей я ещё никогда не получал…
Трижды убедив горничную, что я проснулся, я получил традиционные напоминания о костюме на сегодня и завтраке, на который я (удивительно!) пока не опаздываю.
Умываясь, я пытался поймать стремительно тающие в моей памяти обрывки вчерашнего дня, но почему-то вместо них в моей голове мелькали странные незнакомые картинки выложенных на прилавке погашенных фонарей, танцующих с зонтиками девушек, наполненных дымом стеклянных шаров. Силясь убедить себя в том, что это последствия вчерашних мечтаний, я принялся одеваться. Приведя себя в порядок, уложив волосы и очередной раз проверив, что я нацепил воротник так, как это указано в правилах, я последний раз окинул взглядом комнату, рассуждая, ничего ли я не забыл. Убедившись, что я готов, я направился к выходу, однако мой скользящий по комнате взгляд вдруг зацепился за нечто, чего в моей комнате не встретишь.
На прикроватном столике лежало узкое длинное перо, по цвету напоминающее траву и отливающее золотом под лучами нежного утреннего солнца…